mius_front (mius_front) wrote,
mius_front
mius_front

Categories:

Правдивая история кота Матроскина.


  Тронувшую мое сердце историю рассказали жители тех мест, где происходили эти героические события. А было дело под Азовом, на морском побережье. Там где красивейшие золотые пляжи, где отвесные крутые берега высятся у самой кромки воды, где песчаные косы и отмели уходят далеко в море, а на суше, среди холмов,  спрятались в густой южной зелени маленькие хутора. Поселки издавна богатые рыбой и интересными историями. Здесь вам расскажут и о взятии Азова казаками, и о походах в эти края Петра
I, и о событиях Гражданской войны. Но о том, что случилось здесь летом 1942-го, как правило, стараются не говорить. О Великой Отечественной войне, конечно, помнят.  И даже покажут, где прятались партизаны и где был немецкий штаб и кладбище оккупантов. Но история, которую мне довелось услышать, интересна вдвойне. Во-первых, она как раз повествует о событиях, произошедших в этих местах в  июле-августе 42-го. А во-вторых…   этот рассказ о коте.

Красноармейцы с боевым другом

  Еще до войны, моряки небольшого и шустрого буксира «Свет» нашли в порту Мариуполя крошечного котенка. Едва открывший глаза, грязный, тощий и голодный он выпрашивал мелкую рыбешку у мальчишек, ловивших с  причала бычков на самодельные удочки. По всей видимости, кошка бросила его, толком не выкормив теплым и густым молочком. А может мариупольские дети,  забавы ради, забрали его из кошачьей семьи и притащили с собой в порт на рыбалку. Как – бы там ни было, судовой повар-кок Коляныч сжалился над беднягой и принес с собой за пазухой на борт буксира. Здесь котенка хорошенько отмыли от блох и портовой грязи. Драили дустовым мылом и теплой морской водой. Темно-серый, с белыми полосами, кот по -  единому мнению судового экипажа получил прозвище «Матроскин». Даже капитану «Света» Сан Санычу понравилась кличка нового члена команды. Матроскин остался жить на палубе буксира. Коляныч на своей кухне-камбузе откормил котенка сладеньким сгущенным молочком из своего НЗ и вскоре тот уже  прыгал по палубе, играя с нитками от судовых канатов и солнечными зайчиками.


Моряки азовской флотилии

   Матроскин обожал охотиться за наглыми азовскими чайками. Он караулил их, прячась где-нибудь  в судовых снастях  и с рычанием выпрыгивал, пугая разомлевших на солнце птиц. Большую волну или шторм Матроскин не любил. В плохую погоду он прятался у кока на камбузе, сворачивался клубочком, закрывал лапами глаза, притворяясь спящим. Буксир несколько раз попадал в небольшой шторм в Керченском проливе, и всякий раз котенок пережидал его на своем любимом месте, неподалеку от миски с молоком. Матроскин не был  смелым котом, зато хитрости и лукавства в нем было с лихвой.


Любимец моряков

   Есть такая старая морская примета - держать живность на корабле, на удачу. Кого только не встретишь на кораблях. Медвежат, попугаев, обезьян, собак, черепах. Моряки народ суеверный и в приметы верят свято. Вот и наш Матроскин, по мнению всей команды буксира «Свет», был счастливым корабельным талисманом. И даже старый большевик капитан Сан Саныч в это поверил. Но не сразу, а после нескольких случаев  приключившихся в 1941-м.
Осень первого года войны застала буксир на ремонте в Таганрогском порту. Барахлил двигатель. С конца августа команда  только и делала, что занималась его починкой. Разбирали, перебирали, смазывали упрямый и капризный  старенький движок. И к числу 10-му октября, наконец, завели, запустили. Матроскин все это время беззаботно разгуливал по палубе. С важным видом, с капитанского мостика  поглядывал он на портовую суету. На то, как какие-то люди впопыхах загружали на корабли темно-зеленые ящики. На то, как солдаты в пыльных гимнастерках тревожно, вглядывались в синеву неба, поднося ладонь ко лбу. Кот, удивляясь этой тревоге и беготне, сыто потягиваясь, грелся на солнышке. Но в то утро Матроскин начал проявлять сильное беспокойство. Бегал по палубе, мяукал, то и дело, поглядывая на Сан Саныча, словно силясь сказать что-то важное капитану. Тревога кота передалась незримо и другим членам команды буксира, и они дружно  решили в то утро попрощаться с Таганрогской гаванью и уйти в порт Азова. Движок не подвел, «Свет», отдав швартовые, уверенно побежал по волнам залива. Но не пройдя и нескольких миль, капитан, а за ним и вся команда увидела, что на причалы Таганрогского порта, плюясь пулеметным огнем, вползали серые немецкие танки. Задержись буксир хотя-бы на полчаса, не вырвался бы он из гавани. Накрыли бы «Свет» прямой наводкой пушки вражеских танкистов. Повезло.


Моряки катера ведут огонь по врагу

 
А спустя неделю повезло еще раз. И тоже, как решила команда, благодаря Матроскину. Недалеко от Ейска кот вдруг побежал на камбуз и стал метаться по нему, ища себе убежище. Кок Коляныч сразу это заметил, а старший матрос Степан, тем временем, занял место у установки с пулеметом. Не успел он проверить ленту, как послышался гул мотора. Самолет! Истребитель Мессершмидтт 109. Сделав боевой разворот, немец стал заходить для атаки на маленький, казавшийся  беззащитным, кораблик. Но в этот момент Степан, поймав фашиста в паутинку прицела, нажал на гашетку. С берега буксир поддержала огнем замаскированная зенитная батарея. Мессер, явно не ожидавший такого отпора, вынужден был отказаться от своих планов. Команда «Света» радовалась на палубе своей маленькой победе. А Матроскин, появившийся, как ни в чем не бывало на палубе, с любопытством разглядывал и нюхал еще теплые пулеметные гильзы. После этого случая, усатый - полосатый четвероногий член команды еще несколько раз точно предупреждал  своим поведением моряков о воздушных налетах. Слух о его способностях быстро распространился в порту. Посмотреть на Матроскина приходили и с канонерки «Ростов-Дон», и девчонки расчета ПВО, и азовская детвора. Кота любили, обильно гладили и даже иногда приносили что-нибудь вкусненькое. Мелкой рыбешки или кусочек ароматной колбаски.


Ещё один крылатый любимец красноармейцев

  А над Приазовьем сгущались летние свинцовые тучи.  В порту стало появляться все больше раненых. Бледные, перевязанные наспех, в окровавленных бинтах, на самодельных носилках, эвакуировали их морем в тыловые госпитали. В небе все чаще стали появляться темные урчащие силуэты немецких бомбардировщиков. Со стороны Ростова, каждый день доносились звуки жестоких боев. Артиллерийская канонада, свист реактивных «Катюш» и «Ванюш», взрывы тяжелых фугасов. Шло страшное, злое лето 42-го.


Моряки зенитного расчёта 1942-й

   Матроскин не понял, что произошло. Почему вдруг его железный дом, его такой уютный и родной корабельный мир, стал уходить под воду. Почему катилась слеза по загоревшему лицу капитана. Почему Коляныч, как-то особенно, бережно взял его в руки, прижал к черному сукну бушлата  и сел  в ялик вместе со Степаном и остальными моряками. Буксир тонул в серо-зеленой ряби Азовского моря. Команда, выполняя приказ, сама затопила его и сошла на сушу, чтобы пополнить ряды 661-й береговой артиллерийской батареи на Павло-Очаковской косе. Так Матроскин вновь стал сухопутным котом.


На месте 661-й батареи. 2015-й год

   Моряки разместились в темном и тесном, выкопанном в глине блиндаже. Коляныч и вся команда буксира называла свой новый дом по - морскому, кубриком. Матроскин выбрал в кубрике  самое лучшее место, у теплой печки в укромном и сухом уголке. Он нес в блиндаже свою караульную службу, не пуская на порог хитрых полевых мышей, пытавшихся то и дело прошмыгнуть к ящику с галетами. Пока Матроскин героически сражался  с нашествием серых и наглых грызунов, моряки буксира «Свет» и артиллеристы батареи отбивали атаки фашистов. Немцы, захватив Ростов, а затем и Азов рвались дальше к Кавказу, на Кубань, на Ейск. И на пути их грязно-серых закопченных танков, их полу контуженной, после боев на улицах Ростова пехоты стали четыре пушки 661-й батареи и чуть больше сотни бойцов в черных морских бушлатах.


Защитники батареи

   Отбив первые атаки штурмовых отрядов врага, моряки буксира «Свет» вернулись в свой кубрик. Матроскин не увидел среди них Костика. Самого младшего из команды. Всегда веселый, живой, он задорно играл на гитаре и замечательно пел. Костя не пришел вместе со всеми. Кот несколько раз прошелся мимо его одинокой молчаливой гитары. Молчали и моряки. А под утро вновь начались взрывы, началась стрельба. Матроскин забился в свой угол, а матросы, похватав оружие, выскочили из блиндажа. Весь день дрожала земля от грохота пушек батареи, от рвущихся повсюду снарядов и мин. На позиции моряков ползли танки, пикировали самолеты фашистов. Но к ночи все стихло. Кот  дрожа выбрался из своего уголка только когда в кубрик, тяжело  дыша, вошли матросы. Среди них не было пулеметчика Степана и еще одного с большими рыжими усами. А те, кто вернулись,  не проронив ни слова  и не раздеваясь,  легли на свои корабельные одеяла. Напрасно Матроскин ластился, мурлыкал, подходя то к одному, то к другому моряку. И только кок Коляныч едва погладил его дрожащей от напряжения, почерневшей от пороховой гари рукой.


Место, где были блиндажи защитников батареи. 2015-й

   На третий день фашисты решили сравнять батарею с  землей. С раннего утра и до обеда десятки самолетов сбрасывали на позиции артиллеристов тонны смертоносного металла. А затем, немецкие пехотинцы вновь полезли на оборону моряков-артиллеристов, думая, что там не осталось ничего живого. Но как только их выцветшие, грязно-зеленые мундиры показались у бруствера  окопов батареи, моряки, словно вынырнув из-под земли, в упор расстреляли фашистов. Ни одного десятка своих солдат не досчитались вражеские офицеры в тот день. Бой продолжался и с наступлением темноты. Немецкие разведчики, скрытно, под покровом темной  и густой южной ночи пытались пробраться в окопы моряков. Вспыхнула отчаянная рукопашная. Артиллеристы штыками и финками кромсали вражеских солдат. Матроскин слышал звуки боя, стрельбу, отчаянные крики на русском и  немецком. Он все ждал, когда его друзья вернуться, наконец, в блиндаж. Но никто не приходил. И кот, свернувшись клубочком, лежал у входа, не смыкая своих зеленых глаз.
С рассветом Матроскин услышал  мычание сотен коров, различил жалобное овечье блеяние. Немцы, собрав в ближайших колхозах животных , гнали их на батарею. Сами вражеские автоматчики, пригибаясь за этим живым щитом, подбирались к позициям моряков. Но за ночь саперы батареи установили перед бруствером десятки мин. На это минное поле и попали несчастные животные. Быки, коровы начали взрываться на минах и, испугавшись, стали поворачивать обратно. Животные в панике бежали прочь от батареи. А вместе с ними бежали и немцы, оставляя на поле боя убитых и раненных. Затем вновь прилетели самолеты и бомбили, бомбили, бомбили. Когда взрывы и гул моторов вражеских штурмовиков стихли, на батарее услышали музыку. Любимые русские песни «Катюша», «Валенки». А вслед за музыкой, противный голос, коверкая слова с немецким акцентом, упрашивал моряков сдаться. Говорил, что они в полном окружении, что немцы давно захватили Ростов и Краснодар, что сопротивляться бессмысленно. Батарея не сдалась. И тогда, на ее позиции вновь  покатились с разных сторон тяжелые крестоносные танки. Немецкие машины были встречены точным огнем двух уцелевших орудий. Вокруг батареи пылала земля. Из разбитых бензобаков и топливных систем танков вытекало горючее и горело, плавило Донскую землю.  У брустверов неподвижно лежали десятки, сотни вражеских пехотинцев. А рядом с ними коровы, разорванные взрывами противотанковых мин.


Часть РККА ведёт бой

   Матроскин   заметил, что с началом бомбежек вдруг исчезли мыши, и не стало слышно тревожного щебета полевых птиц. Замолчали даже крикливые азовские чайки. Оглохший  от непрерывных взрывов  и грохота орудий, кот вообще стал плохо различать звуки. Но все ждал, по-прежнему ждал в своем блиндаже моряков с буксира. Под вечер они, наконец, пришли. Не все…  Всего лишь четверо. Сан Саныч, в пыльной капитанской фуражке, Коляныч, где-то потерявший беску, с перебинтованной головой, и еще двое моряков, в изорванных, окровавленных тельняшках. Вползли еле живые в свой кубрик и, напившись воды, повалились спать. Напрасно Матроскин мяукал, истошно кричал, метался по блиндажу, предупреждая своих моряков о только ему ведомой опасности. Бойцы спали, не слыша ничего от усталости. Кот выскочил из блиндажа, и что было сил, помчался к морю. За его спиной раздался огромной силы взрыв. Матроскин знал, что это снаряд немецкой гаубицы большого калибра попал точно в самую середину их кубрика. На месте блиндажа образовалось страшное почерневшее пятно из обугленных досок, песка и глины. Все кто были внутри, оказались раздавлены бревнами, землей, разорваны взрывом.


Блиндаж РККА. Современная реконструкция

   Спустя некоторое время Матроскин, крадучись, приполз на место своего сухопутного дома. Вначале он просто сидел и смотрел на темную пугающую воронку, еще недавно бывшую уютным убежищем.  Затем кот стал ходить кругами, словно надеясь, что из-под земли вдруг выползет Коляныч. Или Сан Саныч. Матроскин не обращал внимания на то, что вокруг шел бой, свистели осколки, жужжали пули, рвались снаряды, и под его серыми лапами дрожала земля, как при шторме. Кот все ходил, изредка завывая не своим голосом, словно плача. И рыл когтями почерневшую землю, силясь откопать, забрать из глинистой глубины своих друзей.
  Ночью незаметно подобравшиеся к  берегу небольшие катера забрали оставшихся в живых артиллеристов батареи. Их израненных, едва живых, отправили на Большую Землю.


Малые катера Азовской флотилии

  Матроскин видел, как покидали они свои позиции. Уходили, похоронив боевых товарищей, взорвав пушки и оставшиеся боеприпасы. А он остался. Ему некуда было уходить. Все те, кого знал в своей жизни Матроскин, кого любил и понимал, все эти люди были здесь, в этой почерневшей земле. И он копал эту землю сбитыми в кровь лапами, то жалобно мяукая, то сердито завывая. Спустя сутки на батарее появились враги. Матроскин прячась среди разбитых снарядных ящиков, наблюдал, как с опаской они рассматривали взорванные пушки. Как собирали своих убитых солдат. И как фотографировались  с искореженным пулеметом «Максим». Скоро фашисты уехали, погрузившись в большие грузовики. Как только вдали, в облаках пыли скрылась последняя немецкая машина, на позиции батареи накинулись кричащие стаи ворон. Черные полчища птиц слетались сюда  со  всей округи лакомиться мертвечиной. Матроскин, как мог, сражался  с пернатыми падальщиками, которые то и дело норовили разбить ему голову своими мощными клювами. Кота спасли две девочки. Школьницы. Они пришли сюда с несколькими женщинами из соседнего села. Матроскин увидел их  и стал громко мяукать. Кот сидел на своем посту  у  взорванного блиндажа. Девочки подошли к нему, не веря своим глазам. Они знали этого кота. Будучи азовчанкми, девчонки часто прибегали в порт и не раз видели Матроскина у моряков. Даже знали его кличку. Хотя узнать его было в тот момент сложно. Кровоточащие лапы, перебитый осколком хвост, порванные воронами уши. Почерневший и глухой кот-доходяга. Одна из девчонок взяла его к себе домой. Искупала, накормила…  Но спустя несколько дней, Матроскин вернулся на батарею и вновь сел возлей той воронки, где были засыпаны моряки.


Немецкие пехотинцы позируют для фото с пулемётом "Максим"

   Девчонки, найдя кота на том же месте, сообщили об этом взрослым. Рассказали, что он рыл там землю, жалобно мяукая. Вооружившись лопатами, женщины раскопали землянку, разобрали тяжелые бревна и бережно вынули из-под завала тела погибших моряков. Их похоронили недалеко от батареи, в братской могиле. Матроскин каждый день прибегал туда, к ним, и, свернувшись серым клубочком, ложился на небольшой холмик могильной  земли. Кто-то из сельской детворы нашел на батарее расстрелянную бескозырку и принес на могилу. Так и лежали вместе моряцкая  беска  и корабельный кот маленького буксира «Свет». Матроскин знал, что бескозырка эта была сбита немецкой пулей с головы Коляныча.


То место, где стояли пушки моряков батареи сейчас превращено в свалку

   Со временем заросла травой, запахалась плугами грозная батарея. Забылся, стерся из памяти подвиг героев-моряков. На Павло-Очаковской косе разместились турбазы, пляжи и современные коттеджи. А кот Матроскин стал героем веселого мультфильма «Каникулы в Простоквашино». И только несколько бабушек, живущих неподалеку и торгующих в сезон у дороги вишней и жерделой из своих садов нет-нет,  да и вспомнят то страшное, огненное лето 42-го. И может быть, расскажут вам подлинную историю кота Матроскина, если вы купите у них ведерко налитой соком азовской вишни.


Вид на Азовское моря с батареи

 
Tags: 1942, 661-я батарея, Азовская флотилия, Азовский порт, Кудряков Андрей, Миус фронт, Павло-Очаковска коса, Цезарь Куников, битва за Ростов-на-Дону, буксир Свет, поисковики
Subscribe

  • Волчки

    Волк войны не любит. Всегда уходит с мест, где гудят бои и льется кровь. Он не спешит возвращаться туда, где есть запах смерти и железа. Запах…

  • Без вести замерзший

    Хутор Ревякин был немаленький и небольшой. Пятнадцать семей, может чуть больше. На Миусе таких хуторов сотни. А на Донской земле тысячи. Мы,…

  • Батя.

    Донская история. Батьку и брата старшего я убил. Раньше мне они часто снились. Идут за мной и молчат. Я по одному берегу Дона, а они по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments